Художник Михаил Бычков

творческая биография / книжные иллюстрации / контакты

ТРИ ТОЛСТЯКА ЭМИЛЬ ИЗ ЛЕННЕБЕРГИ НЕВСКИЙ ПРОСПЕКТ У ЛУКОМОРЬЯ КРОКОДИЛ ТРИ ТОЛСТЯКА (НОВЫЙ ВАРИАНТ) ПИППИ ДЛИННЫЙЧУЛОК ДЖЕК-БОБОВЫЙ РОСТОК СОКРОВИЩА ГОРЫ ИЛЬ-УРУН ВОЛШЕБНЫЕ СКАЗКИ ПОЮЩИЕ БУЛОЧКИ ПИТЕР ПЕН МЕСЬЕ, МЕСЬЕ, КОТОРЫЙ ЧАС? СОЛДАТСКИЙ РАНЕЦ ЖИЗНЬ АНТУАНА ДЕ СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ ТАНЕЦ МАЛЕНЬКОГО ДИНОЗАВРА ПОДАРОК ТРОЛЛЯ АЛЫЕ ПАРУСА ЧЕРНАЯ КУРИЦА СЕРЕБРЯНОЕ КОПЫТЦЕ МОРЕ ДЕТСТВО БЫЛИ


И.З. Суриков
«Детство»
С-Петербург, «Азбука-Аттикус», 2014 г.
40 стр., 270х300 мм.

1 / 2 / страницы
1 / 2 / страницы
Послесловие художника

Кто же не знает этих строк: «Вот моя деревня, вот мой дом родной…»? Из самых глубинок души поднимается тёплое щемящее чувство.
Я думал, что эти стихи — народные. Оказывается, у них есть автор — Иван Суриков, есть название — «Детство», и целых двадцать три строфы, а не только всем знакомые первые четыре.
В этих драгоценных строфах — весь мир деревенского детства.
С любовью и тщанием я рисовал нашу сказочно красивую зиму, рассыпанные среди заснеженных равнин и лесов деревушки, избы с резными балкончиками, деревенских детей, матушку-печь.
Детишек одевали в рубашки и шубейки, перешитые с родительского плеча. И отнюдь не от бедности: считалось, что так передаются лучшие качества родителей! На моих иллюстрациях ребятня в шубейках, а не в дублёнках и тулупчиках.
Шубы в России всегда шились мехом внутрь.
Русская печь — моя любовь. Она — гениальное изобретение русского народа, его вклад в мировую цивилизацию. Без печи-матушки русский народ бы не выжил. Она обогревала в суровые зимы, в ней готовили и хранили в горшках пищу, на ней сушили целебные травы. В тёплой печи мылись, как в бане. Внутри неё легко помещался сидя взрослый человек и ребёнок. Кто валялся зимой на растопленной печи, покрытой старым тулупом, тот знает, какое это наслаждение!
В устье печи в небольших отверстиях — камельках сохранялись тлеющие угли для следующей растопки. Нерадивой хозяйке просить угли у соседей было неприлично.
Вся утварь в избе была любовно сделана руками мастеров: кузнецов, бондарей, горшечников. Её берегли. Битый горшок никогда не выбрасывали. Его бережно оплетали берестой и пользовались им дальше. Когда я об этом узнал, то вместо треснутого горшка нарисовал на голове снежной бабы рога из веток.
Сидеть без дела не полагалось. Мать пряла, дед плёл лапти. Им светила трепетным медовым светом лучина. Лучины аккуратно кололи из берёзовых чушек не толще одного сантиметра длиной семьдесят-девяносто сантиметров. Крепили их в светцах — металлических светильниках с развилками и завитками. На полу под падающие уголья подставляли бадьи с водой и колоды с песком.


Продолжение >>
Стол называли «Божьей ладонью». Его всегда держали в чистоте и скатертью не покрывали. Что касается занавесок на окнах, то, судя по сохранившимся изображениям, видимо, в XIX веке их не было.
В тёплом сумраке печи оживали бабушкины сказки. Впервые в мои иллюстрации вошли Иван-царевич, Серый волк, Жар-птица. Неведомо как вырос и расцвёл чудный сад.
Что же было в моей жизни такое, что позволило этим стихам так глубоко отозваться во мне, пробудило сильное желание сделать эту книгу?
Я был городским ребёнком. Бабушкиных сказок не было. Мне было семь лет, когда печь сменило паровое отопление. Среди предков родные крестьян не помнили.
Но были каникулы в Сиверской на Оредеже! Были горки, санки, бешено летящий под полозья снежный ковёр… И стоящие колом заледенелые шаровары возле печки! И были чудесные детские книги, которые читала мне мама. Всё это, я думаю, и заронили мне в сердце что-то родное этим стихам, невыразимое словами.
Рисуя, я очень хотел, чтобы любовь, свет и тепло, мерцавшие в душе Ивана Сурикова, согрели иллюстрации и перешли как чудесный дар в ваши сердца, маленькие читатели.

Михаил Бычков

29 июля 2014 год
© Михаил Бычков творческая биография / книжные иллюстрации / контакты